![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
hirosimezОднажды, много лет назад, жил-был в Калифорнии один пластический хирург. Профессию свою он любил, а профессия платила взаимностью. В общем, сей повелитель скальпеля весьма и весьма преуспевал. С его страстью к профессии соперничала лишь одна — наш герой безумно любил автомобили. Чем экзотичнее, тем лучше. И немудрено, что весь немаленький участок у его дома был заставлен Бентлями, Альфами, Лянчами и Роллсами различной степени винтажности.
И еще в большом хируржьем сердце нашлось место для любимой супруги. Которая, впрочем, на дух не переносила все эти воняющие и текущие флюидами самобеглые повозки, которыми ее муж зачем-то захламил весь двор, и еще уделял им столько времени, сил и денег. Зато она очень любила европейскую историю, культуру и архитектуру. Как минимум потому, что для приобщения к оным надо было путешествовать — и хоть некоторое время не видеть этот железячный бардак во дворе.
В целях соблюдения семейного мира и эквилибриума каждый год упаковывись чемоданы, составлялись маршруты и семья отправлялась в европейское турне. Которое по форме больше походило на вестготский набег — ни один собор и музей на выбранном пути не должен был остаться пропущенным. А вовсе даже посещенным и с великим тщанием обследованным.
Американские туристы в Венеции, 1950-ые года
Однажды, в Северной Италии, когда все мероприятие превратилось в размытую череду культурных объектов — сегодня полдень среды, стало быть это Модена — у бедного эскулапа случилось пресыщение. Сославшись на заболевшее колено, он запросил у благоверной пощады и однодневного увольнения с этого праздника жизни.
Что доктору реально требовалось — это безотлагательная инъекция автомобилизма. Посему, как только супруга отбыла с водителем, чтобы покорить очередное "дуомо" и "пьяццу", наш герой стремительно ссыпался в лобби гостиницы и поймал за пуговицу дежурного консьержа. "Я искать вот что, — напрягая все свои познания в базовом итальянском-туристическом, начал объяснять он. — это место коммерческой деятельности в этом городе, где есть громкие автомобили."
Фиат-600 Мультипла в роли такси. Конец 50-ых.
10 минут рывковых знако-переменных нагрузок, двигательного тарахтения и тормозного скрежета и потрепанное такси сгрузило американского гостя перед длинным рядом гаражей с неким подобием магазинного прилавка на центральной площадке. У большинства гаражей ворота были нараспашку и везде кипела работа. Летели искры сварки, взвизгивали терзавшие металл ножовки, скрежетали напильники. В углу чернявые угрюмые типы в рабочих комбинезонах и остроносых ботинках превращали листовой алюминий в какие-то округлые детали. Основным инструментом были киянки и поминание всех земных и святых матерей, и было неясно, что из всего этого было наиболее эффективным.
Пока наш добрый доктор терялся в догадках и пытался "найти себя" в этом бедламе, перед ним материализовался плотно сбитый гражданин, весьма напоминающий главного героя криминального телесериала "Коджак". Безо всякой помощи переводчика он обозначил себя распорядителем этого места. Коммуникация не могла быть проблемой — "лингва франка" этого места были громкие и быстрые автомобили.
Некоторая заминка вышла лишь с обозначением бюджета. Однако как только понимание о сумме в 2500 долларов — карманных расходах для успешного американского хирурга — было успешно достигнуто, все закрутилось как на хорошо смазанных подшипниках.
Гостя провели в самый захламленный гараж, где в углу пылилось нечто приземистое, торпедообразной формы, с колесами, прикрытыми мотоциклетными крыльями. Цвет кузова был красный. Но вот покраска… Было ощущение, что маляр своей щедрой, но нетвердой рукой обмазал веником везде, куда мог дотянуться, и в довершение зачем-то обмахнул сотворенное факелом от паяльной лампы.
Потенциальному покупателю сие чудо было представлено как "спортивная гоночная macchina, готовая в любой момент выйти на трассу". На итальянском все это звучало в высшей степени эмоционально, увлекательно и, главное, очень убедительно.
Время поджимало — миссис Док уже, скорее всего, была на пути обратно в отель. Не долго думая, он бросил пачку купюр на прилавок, как бросают горсть монет в кафе, и бросился наружу ловить такси.
Добрый доктор успел почти забыть обо всем этом эпизоде, пока не получил извещения, что пароход с его приобретеним добарахтался до гавани Нью-Йорка. То, что смотрелось не особо волнующе под жарким итальянским солнцем, и вовсе растеряло всякую привлекательность под холодным и пронизывающим ветром с Гудзона.
Как и большинство иммигрантов, автомобиль сходу попал в оборот.
Быстро остывший к обновке доктор задвинул свое приобретение некоему яйцеголовому типу, который зарабатывал на жизнь решением заумных уравнений. В конце своего жизненного цикла эти математические монструозности превращались в самолетные турбины. Сумма транзакции была достаточна для приобретения слегка подержанного Кадиллака, года так 1960-го.
Новый владелец купился прежде всего на необычность конфигурации двигателя и замороченные подходы к получению максимальной отдачи. Видимо, длительное созерцание верхнеклапанного блока с 12 лилипутскими цилиндрами с адовой кучей распредвалов и толкателей вогнало беднягу в транс.
Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит в тебя
Иначе не объяснить желание — немедленно реализованное — раскидать все это безобразие до последнего болта и собрать все сызнова. С куда более высоким качеством, чем вышло когда-то у горячих итальянских парней, наскоро скастрюливших это чудо, когда оно впервые увидело свет.
Премьера на американской земле состоялась на сборе Клуба винтажных спортивных автомобилей, старейшего в США, на гоночном треке в Лайм Роке, штат Коннектикут.
Там она и попалась на глаза Стэну Новаку. Чтобы понять, чем авто так заинтересовало этого почтенного господина, надо немного рассказать о Стэне. На первый взгляд, на поверхности, он совершенно нормален, даже обыденнен. Он встретит вас стандартным набором "смолл-тока", из которого вы поймете, что он добропорядочен до скукоты, хорошо относится к домашним животным и даже чадолюбив. Но в это самое время внутри… О-о, внутри вашему взору предстанет бесконечное собрание самых разнообразных познаний обо всем, имеющем касательство к Феррари.
Мистер Новак, как кипящий горшок с адским варевом, готов при малейшей провокации закидать вас брызгами из бесконечных серийных номеров и характеристик, дат гонок, участвовавших в них водителей, прозвищ механиков и прочих фактов, хоть как-то касающихся всего когда-либо происходившего на фабрике в Модене и около нее. Сравниться со Стэном по глубине и точности познаний мог разве что другой "ферраристи"-всезнайка, Джеральд Р. Руш.
Однако, по некоторому ряду причин, встретиться с владельцем и пощупать его авто лично Стэну не удалось. Пропав после клубного сбора на некоторое время, машина снова всплыла в сердце американского Мидвеста — а именно Колумбусе, штат Огайо, как часть стремительно разрастающейся автоколлекции некоего ювелирного магната, сделавшего состояние на продаже по почтовому каталогу обручальных колечек с гомеопатического калибра драгкамнями впечатлительным юным девам.
Долго наслаждаться приобретением новому владельцу не довелось, ибо по призыву из небесной канцелярии пожилой автоэнтузиаст отправился в страну вечной охоты и заоблачных авторазборок. И первое, что сделала безутешная вдова — постаралась поскорее избавиться от табуна грохочущих самобеглых железяк, к которым почему-то был столь привязан покойный.
Покупатель на красную итальянскую коляску нашелся быстро — Герцог Ричмондский, обладатель еще большей коллекции грохочущих самобеглых железяк и организатор Гудвудского фестиваля скорости, проходившего, для удобства, аккурат на скромном заднем дворе имения аристократа. Он моментально понял ценность на тот момент уже печально выглядещего аппарата и вознамерился восстановить его во всей мыслимой и немылсимой славе и оригинальности. Однако, это была лейбористская Англия, где работать "на отвяжись" и бесконечно бастовать было главной трудовой доблестью.
Посему даже столь достойный муж не смог совладать с криворукостью и пофигизмом подряженных ремесленных людишек. Жару в огонь праведного герцогского гнева добавил уже знакомый нам мистер Стэнли Новак, выписанный из Штатов в качестве эксперта-оценщика вышедшего из-под заскоруслых лап британских гегемонов изделия, и моментом нарисовавший титулованному коллекционеру длинный список огрехов и несуразностей, выявленных при осмотре. Заказчик в результате остыл к проекту, многострадальный аппарат был затолкан в самый дальний угол безразмерного герцогского гаража и поставлен под пылезащитный полог. Мистер Новак же отправился домой, в Штаты.
В следующий раз увидеть машину Стэну довелось, гостя у герцога по прошествии некоторого времени. Полог над машиной к тому времени посерел от собранного толстого слоя пыли, а само авто было предметом оживленной переписки между управляющим герцогским гаражом и неким начинающим коллекционером — южноафриканцем.
В конечном итоге сделка состоялась, и в самом конце 70-х годов авто снова отправилось за океан, а мистер Новак оказался в роли руководителя проекта по реставрации этого автомобиля. Новый владелец просто и незамысловато описал свои пожелания к результату — "пусть машина вернется к тому состоянию, когда на ней сох самый первый слой краски". Уже несуществующая ныне компания "Гран-при Инжиниринг" провела все работы, после чего авто уплыло в ЮАР. На тот момент машина стала одной из первых, оцененных в шестизначную цифру (в тогдашних, куда более весомых, долларах). Из-за дальнейших событий в ЮАР африканский период жизни машины отследить стало невозможно.
Известно лишь, что в 2004-м году автомобиль сменил владельца в последний раз. Им стал нью-йоркский финансист и коллекционер Джим Гликенхаус, отваливший за сей потертый колесный антиквариат кульную сумму в 770,000 долларов.
В 2012-м он выкатил машину на Конкурс Элегантности в Пеббл Бич, предварительно вколотив еще около полумиллиона в полную реставрацию. Оценочная стоимость конечного продукта? Около 8 миллионов. Помимо этого, машина возможно держит сомнительный рекорд автомобиля, который в качестве груза преодолел в разы большее расстояние, чем когда-либо проехал самостоятельно.
А ведь если подумать… Вся эта история случилась лишь потому, что у одного американского пластического хирурга случился культурный передоз и он возжелал провести полдня вдали от музеев и соборов. В процессе чего случайно и купил самую первую в мире Феррари.
И еще в большом хируржьем сердце нашлось место для любимой супруги. Которая, впрочем, на дух не переносила все эти воняющие и текущие флюидами самобеглые повозки, которыми ее муж зачем-то захламил весь двор, и еще уделял им столько времени, сил и денег. Зато она очень любила европейскую историю, культуру и архитектуру. Как минимум потому, что для приобщения к оным надо было путешествовать — и хоть некоторое время не видеть этот железячный бардак во дворе.
В целях соблюдения семейного мира и эквилибриума каждый год упаковывись чемоданы, составлялись маршруты и семья отправлялась в европейское турне. Которое по форме больше походило на вестготский набег — ни один собор и музей на выбранном пути не должен был остаться пропущенным. А вовсе даже посещенным и с великим тщанием обследованным.
Американские туристы в Венеции, 1950-ые года
Однажды, в Северной Италии, когда все мероприятие превратилось в размытую череду культурных объектов — сегодня полдень среды, стало быть это Модена — у бедного эскулапа случилось пресыщение. Сославшись на заболевшее колено, он запросил у благоверной пощады и однодневного увольнения с этого праздника жизни.
Что доктору реально требовалось — это безотлагательная инъекция автомобилизма. Посему, как только супруга отбыла с водителем, чтобы покорить очередное "дуомо" и "пьяццу", наш герой стремительно ссыпался в лобби гостиницы и поймал за пуговицу дежурного консьержа. "Я искать вот что, — напрягая все свои познания в базовом итальянском-туристическом, начал объяснять он. — это место коммерческой деятельности в этом городе, где есть громкие автомобили."
Фиат-600 Мультипла в роли такси. Конец 50-ых.
10 минут рывковых знако-переменных нагрузок, двигательного тарахтения и тормозного скрежета и потрепанное такси сгрузило американского гостя перед длинным рядом гаражей с неким подобием магазинного прилавка на центральной площадке. У большинства гаражей ворота были нараспашку и везде кипела работа. Летели искры сварки, взвизгивали терзавшие металл ножовки, скрежетали напильники. В углу чернявые угрюмые типы в рабочих комбинезонах и остроносых ботинках превращали листовой алюминий в какие-то округлые детали. Основным инструментом были киянки и поминание всех земных и святых матерей, и было неясно, что из всего этого было наиболее эффективным.
Пока наш добрый доктор терялся в догадках и пытался "найти себя" в этом бедламе, перед ним материализовался плотно сбитый гражданин, весьма напоминающий главного героя криминального телесериала "Коджак". Безо всякой помощи переводчика он обозначил себя распорядителем этого места. Коммуникация не могла быть проблемой — "лингва франка" этого места были громкие и быстрые автомобили.
Некоторая заминка вышла лишь с обозначением бюджета. Однако как только понимание о сумме в 2500 долларов — карманных расходах для успешного американского хирурга — было успешно достигнуто, все закрутилось как на хорошо смазанных подшипниках.
Гостя провели в самый захламленный гараж, где в углу пылилось нечто приземистое, торпедообразной формы, с колесами, прикрытыми мотоциклетными крыльями. Цвет кузова был красный. Но вот покраска… Было ощущение, что маляр своей щедрой, но нетвердой рукой обмазал веником везде, куда мог дотянуться, и в довершение зачем-то обмахнул сотворенное факелом от паяльной лампы.
Потенциальному покупателю сие чудо было представлено как "спортивная гоночная macchina, готовая в любой момент выйти на трассу". На итальянском все это звучало в высшей степени эмоционально, увлекательно и, главное, очень убедительно.
Время поджимало — миссис Док уже, скорее всего, была на пути обратно в отель. Не долго думая, он бросил пачку купюр на прилавок, как бросают горсть монет в кафе, и бросился наружу ловить такси.
Добрый доктор успел почти забыть обо всем этом эпизоде, пока не получил извещения, что пароход с его приобретеним добарахтался до гавани Нью-Йорка. То, что смотрелось не особо волнующе под жарким итальянским солнцем, и вовсе растеряло всякую привлекательность под холодным и пронизывающим ветром с Гудзона.
Как и большинство иммигрантов, автомобиль сходу попал в оборот.
Быстро остывший к обновке доктор задвинул свое приобретение некоему яйцеголовому типу, который зарабатывал на жизнь решением заумных уравнений. В конце своего жизненного цикла эти математические монструозности превращались в самолетные турбины. Сумма транзакции была достаточна для приобретения слегка подержанного Кадиллака, года так 1960-го.
Новый владелец купился прежде всего на необычность конфигурации двигателя и замороченные подходы к получению максимальной отдачи. Видимо, длительное созерцание верхнеклапанного блока с 12 лилипутскими цилиндрами с адовой кучей распредвалов и толкателей вогнало беднягу в транс.
Если долго смотреть в бездну, бездна посмотрит в тебя
Иначе не объяснить желание — немедленно реализованное — раскидать все это безобразие до последнего болта и собрать все сызнова. С куда более высоким качеством, чем вышло когда-то у горячих итальянских парней, наскоро скастрюливших это чудо, когда оно впервые увидело свет.
Премьера на американской земле состоялась на сборе Клуба винтажных спортивных автомобилей, старейшего в США, на гоночном треке в Лайм Роке, штат Коннектикут.
Там она и попалась на глаза Стэну Новаку. Чтобы понять, чем авто так заинтересовало этого почтенного господина, надо немного рассказать о Стэне. На первый взгляд, на поверхности, он совершенно нормален, даже обыденнен. Он встретит вас стандартным набором "смолл-тока", из которого вы поймете, что он добропорядочен до скукоты, хорошо относится к домашним животным и даже чадолюбив. Но в это самое время внутри… О-о, внутри вашему взору предстанет бесконечное собрание самых разнообразных познаний обо всем, имеющем касательство к Феррари.
Мистер Новак, как кипящий горшок с адским варевом, готов при малейшей провокации закидать вас брызгами из бесконечных серийных номеров и характеристик, дат гонок, участвовавших в них водителей, прозвищ механиков и прочих фактов, хоть как-то касающихся всего когда-либо происходившего на фабрике в Модене и около нее. Сравниться со Стэном по глубине и точности познаний мог разве что другой "ферраристи"-всезнайка, Джеральд Р. Руш.
Однако, по некоторому ряду причин, встретиться с владельцем и пощупать его авто лично Стэну не удалось. Пропав после клубного сбора на некоторое время, машина снова всплыла в сердце американского Мидвеста — а именно Колумбусе, штат Огайо, как часть стремительно разрастающейся автоколлекции некоего ювелирного магната, сделавшего состояние на продаже по почтовому каталогу обручальных колечек с гомеопатического калибра драгкамнями впечатлительным юным девам.
Долго наслаждаться приобретением новому владельцу не довелось, ибо по призыву из небесной канцелярии пожилой автоэнтузиаст отправился в страну вечной охоты и заоблачных авторазборок. И первое, что сделала безутешная вдова — постаралась поскорее избавиться от табуна грохочущих самобеглых железяк, к которым почему-то был столь привязан покойный.
Покупатель на красную итальянскую коляску нашелся быстро — Герцог Ричмондский, обладатель еще большей коллекции грохочущих самобеглых железяк и организатор Гудвудского фестиваля скорости, проходившего, для удобства, аккурат на скромном заднем дворе имения аристократа. Он моментально понял ценность на тот момент уже печально выглядещего аппарата и вознамерился восстановить его во всей мыслимой и немылсимой славе и оригинальности. Однако, это была лейбористская Англия, где работать "на отвяжись" и бесконечно бастовать было главной трудовой доблестью.
Посему даже столь достойный муж не смог совладать с криворукостью и пофигизмом подряженных ремесленных людишек. Жару в огонь праведного герцогского гнева добавил уже знакомый нам мистер Стэнли Новак, выписанный из Штатов в качестве эксперта-оценщика вышедшего из-под заскоруслых лап британских гегемонов изделия, и моментом нарисовавший титулованному коллекционеру длинный список огрехов и несуразностей, выявленных при осмотре. Заказчик в результате остыл к проекту, многострадальный аппарат был затолкан в самый дальний угол безразмерного герцогского гаража и поставлен под пылезащитный полог. Мистер Новак же отправился домой, в Штаты.
В следующий раз увидеть машину Стэну довелось, гостя у герцога по прошествии некоторого времени. Полог над машиной к тому времени посерел от собранного толстого слоя пыли, а само авто было предметом оживленной переписки между управляющим герцогским гаражом и неким начинающим коллекционером — южноафриканцем.
В конечном итоге сделка состоялась, и в самом конце 70-х годов авто снова отправилось за океан, а мистер Новак оказался в роли руководителя проекта по реставрации этого автомобиля. Новый владелец просто и незамысловато описал свои пожелания к результату — "пусть машина вернется к тому состоянию, когда на ней сох самый первый слой краски". Уже несуществующая ныне компания "Гран-при Инжиниринг" провела все работы, после чего авто уплыло в ЮАР. На тот момент машина стала одной из первых, оцененных в шестизначную цифру (в тогдашних, куда более весомых, долларах). Из-за дальнейших событий в ЮАР африканский период жизни машины отследить стало невозможно.
Известно лишь, что в 2004-м году автомобиль сменил владельца в последний раз. Им стал нью-йоркский финансист и коллекционер Джим Гликенхаус, отваливший за сей потертый колесный антиквариат кульную сумму в 770,000 долларов.
В 2012-м он выкатил машину на Конкурс Элегантности в Пеббл Бич, предварительно вколотив еще около полумиллиона в полную реставрацию. Оценочная стоимость конечного продукта? Около 8 миллионов. Помимо этого, машина возможно держит сомнительный рекорд автомобиля, который в качестве груза преодолел в разы большее расстояние, чем когда-либо проехал самостоятельно.
А ведь если подумать… Вся эта история случилась лишь потому, что у одного американского пластического хирурга случился культурный передоз и он возжелал провести полдня вдали от музеев и соборов. В процессе чего случайно и купил самую первую в мире Феррари.
